Обычный будний день. Раннее утро вступает в ту свою стадию, когда окружающие предметы только начинают выделяться из ночной темноты и еще не успевают принять своих очертаний. До звонка будильника остается минуты три, однако проявляется присущее многим свойство просыпаться раньше него, мозг начинает активизировать мыслительные алгоритмы. Пробуждается сознание. После двухнедельного отдыха опять надо ехать в столицу по делам. До отправления автобуса-экспресса остается час, пора просыпаться. Импульс биоэнергии, и в кровь поступает доза адреналина, необходимая для перехода от мыслей к действиям. Переворачиваюсь и, приподнявшись на локте, слушаю тридцатисекундную нехитрую, состоящую из одной прерывающейся ноты мелодию будильника, который специально лежит вне зоны досягаемости, чтобы нельзя было его отключить и спать дальше. Верный способ. Оцениваю внутреннее состояние. Никаких эмоций - все в порядке. Остатки ночи окончательно смахивает ворвавшаяся в комнату кошка, которая запрыгивает на кровать и тычется в лицо мокрым носом, раскатисто урча.
     Завтрак, состоящий из бутербродов и кофе, этого дурман-зерна, употребляемого миллиардами людей во всем мире, проглочен. До автобуса остается двадцать минут, надо выдвигаться.
     Пропахший кошками и изрисованный местными отморозками подъезд остается позади. В легкие врывается свежий чистый воздух.
     Пятнадцатиминутная прогулка до автостанции, однако, автобуса еще нет. На улице небольшой мороз, но дует довольно мерзкий ветер и сыро. Бейсболка практически не защищает от холода. Усилием воли пытаюсь разогнать кровь. Сработало, замерзшие уши приходят в нормальное состояние. Проходит еще четверть часа в ожидании опаздывающего автобуса, и на ум кроме нецензурных слов и выражений ничего не приходит. Сброс. Я снова спокоен. Остальные желающие попасть в Москву молчаливо стоят, задумавшись о нелегкой жизни.
     Но вот происходит некоторое оживление в рядах ожидающих. Все грузятся в подошедший экспресс, который сразу же отправляется. Я сижу один, развалившись на двух сиденьях, так как народу немного. Достаю плеер и на час ухожу в дивный мир хардкор-музыки. Один за другим пассажиры погружаются в беспокойный дорожный сон, под монотонный рев немецкого движка.
     Через час с небольшим прибываем в Москву. На первом светофоре «Мерседес» захлебывается и глохнет прямо посередине проезжей части. Попытки его завести приводят к надрывному вою, треску коробки передач и общим судорогам автобуса. Сзади слышатся недовольные гудки. Все торопятся, никому нет дела до чужих проблем. Экспресс трясется в конвульсиях, словно старый паралитик. Водитель усердствует из последних сил и уводит машину из третьей полосы в ближайший переулок. Все выходят из теплого нутра автобуса и понуро плетутся к ближайшей станции метро, постепенно растворяясь в серой толпе такого же спешащего по своим делам народа.
     По пути вспоминаю, что у меня нет проездного, значит, придется покупать карточку. Двух поездок будет достаточно. Легким поворотом корпуса лишний раз убеждаюсь, что кошелек на месте. Из входа в метро в лицо устремляется поток теплого воздуха, вместе с ним летит и дверь, которую не удосужился придержать идущий впереди меня человек. Сотни раз отработанное движение в нужную точку пространства. Рука бесшумно останавливает стальную раму. Несколько раз я становился свидетелем того, как люди, в основном пожилые, разбивали себе лицо подобным образом.
     Поиск информации. Выясняю, сколько стоит нужная мне карточка. Сторублевка с изображением мужика на колеснице трепещет от сильного сквозняка, как тряпка, зацепившаяся за стабилизатор болида формулы-1 на скорости в двести километров в час. Сто лет не пользовался такими карточками. Новая модификация стала более дешевой и универсальной в изготовлении. Прохожу через турникет. Периферийное зрение регистрирует направленный на меня взгляд дежурного мента, затуманенный принятым накануне вечером спиртным. Для него я очередной человек, какие проходят тысячами перед его взором за день. Для меня он – фактор потенциальной опасности. Это объяснять не надо. Исторически сложившиеся вещи искоренить сложно и в большинстве случаев невозможно.
     Сажусь в поезд. Народу от силы полвагона. Я занимаю одно из свободных мест и расслабляюсь. Уровень адреналина падает, ехать надо где-то с полчаса, можно покемарить. Через несколько остановок ощущаю у себя на плече чью-то голову. Первая мысль – не дернуть ли плечом? Осторожно поворачиваю голову. Девчонка. Едет или на учебу или на работу. Идентификация объекта. Не в моем вкусе. Пусть спит, пока может, да и моя станция еще нескоро. Снова погружаюсь в дремоту. В некоторый момент ловлю себя на том, что начинает сниться сон, хотя при этом отчетливо слышу зычные выкрики сменяющих друг друга торговцев всякой ерундой в не очень удачных попытках впарить кому-нибудь три ручки за десять рублей или гнущиеся карандаши весьма устрашающей расцветки. Добавляю немного адреналина, чтобы не заснуть окончательно.
     В легком анабиозе время пролетает незаметно. Подъезжаем к станции. Я уже стряхнул с плеча девушку, которой предстоит ехать дальше, в неведомые дали черных тоннелей, и стою у дверей, наблюдая за тем, как проносящиеся за стеклом люди сгруппировываются в кучки для посадки в вагоны. Человеческий поток уносится на пересадку на кольцевую линию, и я, придерживаясь своей цели, следую за ним.

     То, что предстояло сегодня сделать сделано успешно. Это радует. Теперь можно купить пивка, чтобы было веселее. Перехожу через дорогу, спеша спастись на тротуаре от сверкающего кенгурятника несущегося джипа. Негромко и задумчиво матерюсь. Эмоций нет. На заднем стекле джипа видна шуточная наклейка «слепой водитель». Что ж, в каждой шутке есть доля правды. Впрочем, может быть, это была и не шутка? Разум диктует правильный ответ, но воображение все же рисует закутанного почему-то в темное потертое пальто человека с черной повязкой на глазах, который, вцепившись в руль, скалит гнилые зубы в злорадной ухмылке и с силой жмет на педаль акселератора. Меня начинает разбирать смех от такой картины.
     Пиво. Быть может в соседнем ларьке оно подешевле? Делаю три шага вправо и разглядываю ассортимент алкогольной продукции. Я оказался прав. Беру «Бочкарев» в бутылке с длинным горлышком. Изыск. Вращаясь, подобно диску циркулярной пилы, пробка стремительно летит в урну, где, ударившись о заплеванный металл, замирает рядом с бычками, бумажками и мятыми жестянками из-под «Отвертки». Бутылка удобно сидит в руке. Двумя глотками в организм вливается первая порция божественного напитка. Неспеша иду к метро, наслаждаясь жизнью.
     Выхожу на нужной станции. Обоняние выделяет из смеси запахов курева, выхлопов и нечистот до боли знакомый запах чебуреков, который врывается в трубу подземного перехода вместе с дико холодным ветром. Рассчитана оптимальная траектория мимо бабулек, продающих на ступеньках капусту, сигареты и какой-то укроп, и взят курс на чебуреки. Кидаю деньги в синее пластмассовое блюдечко и заказываю чебурек. Люди, стоящие в очереди, наблюдают сквозь стекло, как для кого-то готовится аппетитная шаурма, и роняют слюни на свои ботинки. Рядом находится ларек с пивом, в котором замечаю сорт «Клинского», который еще не успел попробовать... Чебурек и пиво – как огонь и дым, т.е. взаимодополняющие вещи. Тем более, когда есть немного времени перед отправлением экспресса. Сегодня надо будет еще завернуть на работу. Не заходя домой. Радости это не вызывает, впрочем, и печали тоже.
     Иду к своему автобусу. Он виднеется метров за пятьдесят от крайней кучки людей, которую натренированный взгляд безошибочно выделяет из общей массы ожидающих. Я присоединяюсь к ним и жду. Замечаю знакомое лицо. Это Ольга, девушка из бывшей параллельной группы в институте, жила раньше в нашей общаге. Полгода назад вышла замуж. Узнаёт сразу. Как дела? Где обитаешь, чем занимаешься? Подъезжает автобус, все промерзли и толкутся около двери, стараясь поскорее влезть в сорокаместный оплот тепла. Мы с Ольгой садимся на места рядом с печкой. Трепемся о жизни, вспоминаем студенческие годы. За разговорами полтора часа дороги проходят незаметно, въезжаем в город. Я прощаюсь и выхожу на своей остановке.
     Люди расходятся по домам, а я направляю свои стопы к зданиям местных НИИ, в одном из которых временно работаю. Душу греет мысль о кастрюле со щами, ждущей дома на плите...